Я родился в городе Куйбышев (ныне Самара) в 1964 году. С детства, сколько себя помню, я непрерывно рисовал, чему, видимо, способствовала моя мама, начавшая водить меня в музеи одновременно с тем, как я научился ходить, и отец, незаурядные способности которого к рисованию прорывались в виде весёлой игры с нами—мной и старшим братом Гришей. Брат, разумеется, был в этом деле на много шагов впереди и его рисунки являлись мощнейшим стимулом для развития моего увлечения. Когда я ещё неумело сжимал карандаш то в левой, то в правой руке, он уже ходил в дом пионеров, а летом в изокружок в летнем лагере. Момент, когда я подрос и тоже попал туда, то без преувеличения можно назвать одним из важных событий моей жизни.
По сути, становление меня как художника началось со встречи с моим первым учителем. Раутский Евгений Иванович вел в летнем пионерском лагере занятия в изостудии, которая, будучи по формату обычным кружком, казалась мне орденом посвященных в таинствоискусства. Мы считали себя причастными к его истокам, его корни для нас были буквально тут же рядом—на любой поляне, куда нас водили на пленэры, в ближайшей деревне, где зарисовывали резьбу оконных наличников, на сцене зала, где придумывали оформление и декорации к концертам и фестивалю искусств. По сути, будучи ещё совсем юным, начинающим художником, я успел окунуться в удивительную атмосферу творчества, где непринуждённо и как-то очень уважительно между собой общались люди разных возрастов – от первоклашек до завтрашних студентов. Более опытные помогали новичкам, и мы пробовали себя в разных жанрах и техниках (от цветных карандашей до угля, пастели и красок). Занимались керамикой, скульптурой, перегородчатой эмалью и даже линогравюрой. Естественно, как только я стал подходить по возрасту, то поступил в художественную школу: не отставать же от старшего брата. Знакомые запахи красок, ванна с глиной, рисунки, развешанные на стенах — всё это благодаря изостудии, которая на каждое лето становилась для меня вторым домом, казалось давно знакомым и родным. Представлялось необычным то, что сразу несколько преподавателей, которые вели разные предметы, - настоящие художники (!) Почему-то этот факт меня сильно изумлял. Где же взять столько музеев, думал я, чтобы развесить и их работы тоже? Ведь картинам художников самое место в музеях. Благодаря маме, я знал это с детства.
В 1980-м году я закончил художественную школу с отличием. Четыре года мы штудировали гипсы и натюрморты. Писали композиции на свободные темы, лепили скульптуры, изучали историю искусств. Но почему-то не там, а в изостудии Евгений Иванович рассмотрел во мне склонность к портрету, и это тоже удивительным образом повлияло на всю мою жизнь. Я рисовал своих сверстников, всё больше добиваясь сходства и пробуя разные техники, и так уж получилось, что мой первый портрет маслом, который до сих пор ценен и дорог для меня—портрет моей бабушки, который я нарисовал в 16 лет. Евгений Иванович высоко оценил работу и подарил отличную раму. Уже поступив в МАРХИ, я успел написать портрет своего учителя. Он был болен раком, и буквально через полгода его не стало.
В институте, где тогда учились пять с половиной лет, мне опять показалось, что в этих стенах, построенных, к слову, великим Казаковым, я чувствую себя как дома. Высокий уровень базовой подготовки сделал учебу удивительно интересной и захватывающей. И опять появилось ощущение, что попал в какую-то знакомую чуть ли не с детства атмосферу, и новые учителя готовы провести тебя дальше по жизни, честно и добросовестно выполняя свою миссию.
В 1989 году я защитил дипломный проект в МАРХИ по теме "Музей современного искусства", который занял первое место во Всесоюзном конкурсе архитектурных дипломных работ в разделе «проектирование общественных зданий». Я испытываю огромное чувство благодарности к своим учителям. Их долго здесь перечислять, но нельзя не назвать Новикову Елену Борисовну, которая уже в почтенном возрасте преподавала архитектурное проектирование. Она была абсолютно молода душой. Всем своим образом мысли, острыми, точными замечаниями подтверждала это, помогая услышать, может быть, негромкую, но самую главную мелодию в проекте.
Во время учёбы было несколько интереснейших загранпоездок—США, Греция, Польша, что благодаря перестройке, вдруг стало возможным. Совершенно не сомневаясь, что за границей всё гораздо лучше, чем у нас, мы действительно увидели много хорошего, чему стоит поучиться, но были обескуражены довольно низким уровнем художественных навыков студентов даже в известных американских университетах и топовых бюро. В наших совместных проектах с ними чувствовался и разный подход к созданию произведения архитектуры. Немного наивное желание создать не меньше, чем шедевр на все времена у нас, и довольно рационально- расчетливую, заточенность на конкретные задачи у них. Нетронутая рыночным вирусом невинность советской архитектурной системы образования ещё требовала закалки реальной экономикой и боевым опытом общения с разными заказчиками. Как потом показала практика, выпускники МАРХИ оставались на высоте в совершенно разных обстоятельствах.
Перед поездками за границу, ещё одна командировка (а именно - служба в армии) на 2 года сразу после первого курса оставила свой отпечаток в жизни. Там тоже были свои учителя— от инструктора по укладке парашюта до политрука, только учили они немного другому и немного другим способом. Но самое интересное, что и оттуда я привез папки с набросками армейской жизни и окрестностей Пскова, где проходила служба.
Отдельно нужно сказать о Греции, где мы также оказались первый раз ещё студентами и были поражены любовью и радушием со стороны буквально всех, кого встречали. Надо сказать, что все студенческие годы я писал много заказных портретов и в принципе не прекращал серьёзно заниматься живописью— участвовал в выставках и вообще не был уверен, что стану профессиональным архитектором, а не уйду с головой в художественную стихию. Поэтому в Греции мои навыки портретиста оказались востребованы, и ещё в первую поездку я написал несколько этюдов, которые имели успех у состоятельных граждан. Надо сказать, что в конце 1980-х годов мы плохо представляли себе наше будущее, поэтому, когда нам пришло приглашение посетить Грецию ещё раз, и написать несколько портретов, я, не раздумывая, согласился и с семьёй отправился в неизвестность. Так и получилось, что с 1991 по 1994 гг. я с семьёй жил и работал в Греции. С мастером, который меня позвал расписывать храмы, я познакомился на набережной, когда делал наброски с посетителей таверны. И, как бывало много раз до этого, оказалось, что невысокий, плотный и казавшийся весёлым Лаки или полностью Триандафилос Кайас оказался ещё одним человеком, повлиявшим на мою жизнь, а работа в традиции Византийской техники в каком то смысле - на понимание живописи в историческом контексте.
С 1995 по 2005 гг. я работал в «Моспроекте-2» в мастерских Солопова Д.С., Полуя Б.В., а позднее Посохина М.М. Участвовал в проектировании многих объектов, в том числе Храма Христа Спасителя, резиденции Патриарха, где знания об архитектуре и убранстве христианских храмов и других строений пришлись как нельзя кстати. Позднее уже самостоятельно мы приняли участие в росписях обоих этих объектов.
В 2006 году я отправился в самостоятельное плавание и организовал собственное архитектурное бюро «Мастерская Лозинский и партнёры» и художественную мастерскую монументальной живописи, которые продолжают работу по сей день. Мастерская реализовала множество архитектурных объектов, а также выполнила ряд произведений монументальной живописи: обходная галерея Храма Христа Спасителя, резиденция Патриарха в Переделкино, залы Верховного суда РФ, плафоны дворца в Царицыно, правительственная резиденция в Барвихе, Огарёво. 1-м корпусе Кремля и др. Мастерской выполнялись проекты и росписи как для Москвы и российских регионов, так и за рубежом: в Хорватии, Греции, Италии, Испании. После воссоединения Крыма с Россией, в 2017 году администрация города Керчи пригласила мастерскую устроить архитектурно художественную выставку, посвящённую проектам в южных регионах страны и зарубежья. Там же поступила просьба от городских властей разработать проект реконструкции города, получивший впоследствии большой резонанс и признание жителей города. Проект позволил по-новому взглянуть на накопившиеся проблемы за советский и украинский периоды, но главное - обратил внимание на колоссальное историческое значение города—особенно в новых условиях.
Проект вовлек в свою орбиту множество профессионалов в различных областях: археологов, историков, художников, портовиков, музейщиков, политиков. Неожиданным продолжением истории стало предложение присоединиться к экспедиции в Пальмиру по приглашению министерства Сирийской арабской республики. Цель экспедиции —определение возможности восстановления Арки Победы с помощью современных технологий. Обеспечение безопасности экспедиции, всех ее перемещений и проживания в расположении военной части лежало на Министерстве Обороны РФ. Экспедиция состояла из археологов, реставраторов, архитекторов, фотограмметристов, профессоров архитектурных вузов Москвы и Екатеринбурга. По результатам поездки совместно с Восточно-Крымским историко-культурным музеем-заповедником была проведена выставка "От Пальмиры до Боспора", на которой были представлены не только материалы, связанные непосредственно с Пальмирой, но и серия акварелей весеннего Дамаска и карандашных сюжетных зарисовок.
В настоящий момент я являюсь членом Московского союза художников, союза московских архитекторов, профессором МАРХИ, членом-корреспондентом Международной академии архитектуры в Москве (МААМ), членом Петровской академии наук и искусств по Московскому отделению (секция "Искусство"), Лауреатом международных и всероссийских конкурсов, а также участником персональных и коллективных художественных и архитектурных выставок в России и за рубежом.
По сути, становление меня как художника началось со встречи с моим первым учителем. Раутский Евгений Иванович вел в летнем пионерском лагере занятия в изостудии, которая, будучи по формату обычным кружком, казалась мне орденом посвященных в таинствоискусства. Мы считали себя причастными к его истокам, его корни для нас были буквально тут же рядом—на любой поляне, куда нас водили на пленэры, в ближайшей деревне, где зарисовывали резьбу оконных наличников, на сцене зала, где придумывали оформление и декорации к концертам и фестивалю искусств. По сути, будучи ещё совсем юным, начинающим художником, я успел окунуться в удивительную атмосферу творчества, где непринуждённо и как-то очень уважительно между собой общались люди разных возрастов – от первоклашек до завтрашних студентов. Более опытные помогали новичкам, и мы пробовали себя в разных жанрах и техниках (от цветных карандашей до угля, пастели и красок). Занимались керамикой, скульптурой, перегородчатой эмалью и даже линогравюрой. Естественно, как только я стал подходить по возрасту, то поступил в художественную школу: не отставать же от старшего брата. Знакомые запахи красок, ванна с глиной, рисунки, развешанные на стенах — всё это благодаря изостудии, которая на каждое лето становилась для меня вторым домом, казалось давно знакомым и родным. Представлялось необычным то, что сразу несколько преподавателей, которые вели разные предметы, - настоящие художники (!) Почему-то этот факт меня сильно изумлял. Где же взять столько музеев, думал я, чтобы развесить и их работы тоже? Ведь картинам художников самое место в музеях. Благодаря маме, я знал это с детства.
В 1980-м году я закончил художественную школу с отличием. Четыре года мы штудировали гипсы и натюрморты. Писали композиции на свободные темы, лепили скульптуры, изучали историю искусств. Но почему-то не там, а в изостудии Евгений Иванович рассмотрел во мне склонность к портрету, и это тоже удивительным образом повлияло на всю мою жизнь. Я рисовал своих сверстников, всё больше добиваясь сходства и пробуя разные техники, и так уж получилось, что мой первый портрет маслом, который до сих пор ценен и дорог для меня—портрет моей бабушки, который я нарисовал в 16 лет. Евгений Иванович высоко оценил работу и подарил отличную раму. Уже поступив в МАРХИ, я успел написать портрет своего учителя. Он был болен раком, и буквально через полгода его не стало.
В институте, где тогда учились пять с половиной лет, мне опять показалось, что в этих стенах, построенных, к слову, великим Казаковым, я чувствую себя как дома. Высокий уровень базовой подготовки сделал учебу удивительно интересной и захватывающей. И опять появилось ощущение, что попал в какую-то знакомую чуть ли не с детства атмосферу, и новые учителя готовы провести тебя дальше по жизни, честно и добросовестно выполняя свою миссию.
В 1989 году я защитил дипломный проект в МАРХИ по теме "Музей современного искусства", который занял первое место во Всесоюзном конкурсе архитектурных дипломных работ в разделе «проектирование общественных зданий». Я испытываю огромное чувство благодарности к своим учителям. Их долго здесь перечислять, но нельзя не назвать Новикову Елену Борисовну, которая уже в почтенном возрасте преподавала архитектурное проектирование. Она была абсолютно молода душой. Всем своим образом мысли, острыми, точными замечаниями подтверждала это, помогая услышать, может быть, негромкую, но самую главную мелодию в проекте.
Во время учёбы было несколько интереснейших загранпоездок—США, Греция, Польша, что благодаря перестройке, вдруг стало возможным. Совершенно не сомневаясь, что за границей всё гораздо лучше, чем у нас, мы действительно увидели много хорошего, чему стоит поучиться, но были обескуражены довольно низким уровнем художественных навыков студентов даже в известных американских университетах и топовых бюро. В наших совместных проектах с ними чувствовался и разный подход к созданию произведения архитектуры. Немного наивное желание создать не меньше, чем шедевр на все времена у нас, и довольно рационально- расчетливую, заточенность на конкретные задачи у них. Нетронутая рыночным вирусом невинность советской архитектурной системы образования ещё требовала закалки реальной экономикой и боевым опытом общения с разными заказчиками. Как потом показала практика, выпускники МАРХИ оставались на высоте в совершенно разных обстоятельствах.
Перед поездками за границу, ещё одна командировка (а именно - служба в армии) на 2 года сразу после первого курса оставила свой отпечаток в жизни. Там тоже были свои учителя— от инструктора по укладке парашюта до политрука, только учили они немного другому и немного другим способом. Но самое интересное, что и оттуда я привез папки с набросками армейской жизни и окрестностей Пскова, где проходила служба.
Отдельно нужно сказать о Греции, где мы также оказались первый раз ещё студентами и были поражены любовью и радушием со стороны буквально всех, кого встречали. Надо сказать, что все студенческие годы я писал много заказных портретов и в принципе не прекращал серьёзно заниматься живописью— участвовал в выставках и вообще не был уверен, что стану профессиональным архитектором, а не уйду с головой в художественную стихию. Поэтому в Греции мои навыки портретиста оказались востребованы, и ещё в первую поездку я написал несколько этюдов, которые имели успех у состоятельных граждан. Надо сказать, что в конце 1980-х годов мы плохо представляли себе наше будущее, поэтому, когда нам пришло приглашение посетить Грецию ещё раз, и написать несколько портретов, я, не раздумывая, согласился и с семьёй отправился в неизвестность. Так и получилось, что с 1991 по 1994 гг. я с семьёй жил и работал в Греции. С мастером, который меня позвал расписывать храмы, я познакомился на набережной, когда делал наброски с посетителей таверны. И, как бывало много раз до этого, оказалось, что невысокий, плотный и казавшийся весёлым Лаки или полностью Триандафилос Кайас оказался ещё одним человеком, повлиявшим на мою жизнь, а работа в традиции Византийской техники в каком то смысле - на понимание живописи в историческом контексте.
С 1995 по 2005 гг. я работал в «Моспроекте-2» в мастерских Солопова Д.С., Полуя Б.В., а позднее Посохина М.М. Участвовал в проектировании многих объектов, в том числе Храма Христа Спасителя, резиденции Патриарха, где знания об архитектуре и убранстве христианских храмов и других строений пришлись как нельзя кстати. Позднее уже самостоятельно мы приняли участие в росписях обоих этих объектов.
В 2006 году я отправился в самостоятельное плавание и организовал собственное архитектурное бюро «Мастерская Лозинский и партнёры» и художественную мастерскую монументальной живописи, которые продолжают работу по сей день. Мастерская реализовала множество архитектурных объектов, а также выполнила ряд произведений монументальной живописи: обходная галерея Храма Христа Спасителя, резиденция Патриарха в Переделкино, залы Верховного суда РФ, плафоны дворца в Царицыно, правительственная резиденция в Барвихе, Огарёво. 1-м корпусе Кремля и др. Мастерской выполнялись проекты и росписи как для Москвы и российских регионов, так и за рубежом: в Хорватии, Греции, Италии, Испании. После воссоединения Крыма с Россией, в 2017 году администрация города Керчи пригласила мастерскую устроить архитектурно художественную выставку, посвящённую проектам в южных регионах страны и зарубежья. Там же поступила просьба от городских властей разработать проект реконструкции города, получивший впоследствии большой резонанс и признание жителей города. Проект позволил по-новому взглянуть на накопившиеся проблемы за советский и украинский периоды, но главное - обратил внимание на колоссальное историческое значение города—особенно в новых условиях.
Проект вовлек в свою орбиту множество профессионалов в различных областях: археологов, историков, художников, портовиков, музейщиков, политиков. Неожиданным продолжением истории стало предложение присоединиться к экспедиции в Пальмиру по приглашению министерства Сирийской арабской республики. Цель экспедиции —определение возможности восстановления Арки Победы с помощью современных технологий. Обеспечение безопасности экспедиции, всех ее перемещений и проживания в расположении военной части лежало на Министерстве Обороны РФ. Экспедиция состояла из археологов, реставраторов, архитекторов, фотограмметристов, профессоров архитектурных вузов Москвы и Екатеринбурга. По результатам поездки совместно с Восточно-Крымским историко-культурным музеем-заповедником была проведена выставка "От Пальмиры до Боспора", на которой были представлены не только материалы, связанные непосредственно с Пальмирой, но и серия акварелей весеннего Дамаска и карандашных сюжетных зарисовок.
В настоящий момент я являюсь членом Московского союза художников, союза московских архитекторов, профессором МАРХИ, членом-корреспондентом Международной академии архитектуры в Москве (МААМ), членом Петровской академии наук и искусств по Московскому отделению (секция "Искусство"), Лауреатом международных и всероссийских конкурсов, а также участником персональных и коллективных художественных и архитектурных выставок в России и за рубежом.